Конфуций, «Лунь юй», гл.13(3) «Цзы-лу».

              Поводом к написанию данного текста послужил термин «советская империя», встречаемый чем дальше, тем чаще.
              Ну что ж… Как говаривал известный герой известного фильма: пойдем простым логическим ходом, для чего определим некий «джентльменский набор» тех элементов, что империям присущи, в связи с чем, а также переходя от общего к частному получим, что империя, это:

- Веротерпимость. Данный тезис характерен для всех империй: в древнеперсидской державе Ахеменидов официальный зороастризм, которому покровительствовал сам Дарий I, никоим образом не препятствовал к примеру египтянам, входившим в состав древнеперсидской державы, отправлять культ Осириса или Амона-Ра. Римляне с их Луперкалиями тоже весьма терпимо относились к верованиям других народов, населявших империю, - даже проповедь христианского вероучения не вызывала у них на первых порах нареканий, ну а прямое заимствование римлянами греческой мифологии с ее культами богов-Олимпийцев, общеизвестно.
           До начала гонений на первых христиан единственным, пожалуй, случаем проявления религиозной нетерпимости в Римской империи были притеснения иудеев, чьи монотеистические взгляды шли вразрез с римской традицией возвеличивания императоров, что выражалось в повсеместной установке их монументальных изображений, - бюстов и статуй, в чем иудеи усматривали идолопоклонство.
           Если не считать гонений на исмаилитов (прежде всего его низаритской ветви, последователи которой более известны под именем «ассасины»), - что, к слову сказать, имело сугубо политическую, но никак не религиозную основу, веротерпимыми следует признать и монголов. К примеру на территории тех же южнорусских княжеств духовенство они не только не преследовали, - напротив, карали за хулу на священников и вообще на православие, при этом сами в массе своей придерживались тенгрианства и прочих традиционных верований.
          Даже правоверные сунниты османы – и те находили в вопросах веры контакт хоть с христианами, хоть с иранскими огнепоклонниками, ибо сказано в Коране «да не будет принуждения в вере» (Коран, 2:256). Насильственное обращение в ислам в Османском империи присутствовало (как в случаях с теми же янычарами), но не было при этом явлением массовым.
           Весьма терпимым в религиозном отношении была и позиция англичан по отношению к народам, населявшим Британскую колониальную империю: в той же Индии, к примеру, они никоим образом не препятствовали ни индусам ни мусульманам молиться и отправлять свои религиозные культы так, как они привыкли. Что касается религиозной подоплеки восстания сипаев, - ее следует признать следствием незнания колонизаторами основ как индуизма, так и ислама, но никак не связывать с ущемлением принципа свободы совести¹.
            Тем не менее, при всех приведенных доводах следует признать, что в основе терпимого отношения империй в конфессиональных вопросах лежит отнюдь не какое-то особое их расположение к вопросам культа, не забота о религиозных чувствах верующих, но только и исключительно голый прагматизм, основанный на стремлении противопоставления народов, населяющих империю (прежде всего – колонии), где конфессиональный признак играет не последнюю роль, что, в свою очередь, служит целям их разобщения.          

- Преференции для титульной нации. И это наличествует в империях повсеместно, при этом стоит учесть, что преференции эти имеют завоеватели, составляющие, как правило, ее этническое ядро²: из представителей титульной нации (во всяком случае – на первых порах) комплектуется армия³ (в особенности высший командный состав), в собственно имперский период – гвардия⁴, они имеют существенные привилегии при занятии государственных должностей, при получении престижного образования, зачастую - существенные налоговые льготы (либо ее представители вовсе освобождены от налогообложения), из их числа формируется высший управленческий аппарат как в метрополии, так и на покоренных территориях. Повсюду находим мы тому подтверждения: в древнеперсидской державе представители покоренных народов хоть и имели собственных вождей, но высшая власть в сатрапии так или иначе принадлежала, как бы мы теперь сказали, «представителям федерального центра»⁵, особенности налоговой политики империи Ахеменидов были заложены ещё со времен Кира и Камбиза, - там каждая сатрапия ежегодно уплачивала два налога: один — золотом и серебром, другой — натурой. Благодаря первому в казначействе персидских царей накапливались громадные богатства в слитках, второй шёл на содержание царского двора, на жалованье сатрапам, должностным лицам, а также на содержание армии⁶, от уплаты податей и прочих налоговых платежей, как нетрудно догадаться, была освобождена лишь сама метрополия, ограничиваясь добровольными приношениями.
              В Римских провинциях управленческий аппарат «из местных» тоже наличествовал (вроде печально-известного царя Ирода I в Иудее, получившего, к слову, иудейский престол по решению римского сената), тем не менее реальная власть в провинциях принадлежала римскому наместнику – магистрату, а в незначительных областях, относившимися к разряду императорских провинций (вроде Каппадокии или той же Иудеи) – прокуратору, но и тот и другой непременно относились к категории римских граждан, принадлежа как минимум к сословию всадников.
            Сходная ситуация наблюдается и в Британской империи, где назначение губернатора (либо генерал-губернатора, не говоря уж о вице-королях Индии или Ирландии) являлось прерогативой британской Короны и производилось ею из числа представителей британской аристократии⁷.

   - Divide et impera («разделяй и властвуй»), - как принцип государственной власти, при котором поддерживается и культивируется разжигание вражды между различными частями империи и народами, ее населяющими. Увы, и это повсеместно: от персов до колониальных империй, доживших до второй половины XX в. представители правящих верхов заставляли враждовать одно племя с другим, чтобы поддержать контроль над их территориями с минимальным числом имперских сил. В той же Британской империи Корона на протяжении столетий целенаправленно вбивала клин между католиками-ирландцами и протестантами-англичанами, а на территории Индии для этих же целей поддерживало и политическую раздробленность страны (более 600 феодальных княжеств), и почти полное отсутствие экономических связей между ними, и кастовую систему со всеми ее запретами и ограничениями, при всем при этом активно натравливая одно княжество на другое, что вполне вписывалось в вышеприведенный принцип.

- Наличие колоний и их целенаправленный грабеж. Проще говоря термин «империя» в любом случае предполагает наличие двух взаимосвязанных понятий, - метрополии и колоний, последние, впрочем, могут именоваться по-разному: сатрапии, доминионы, провинции и т.д. По линии противопоставления колонии-метрополия и проходит тот условный водораздел, что отличает империю от государств иных типов.
            Колонии приобретаются империей главным образом посредствам завоеваний, что в случае успеха военной кампании и обеспечивает условия подчиненности колоний метрополиям. Подчиненность эта проявляется не только в административном, но и в материальном и в политическом планах: в колониях идет насаждение имперской администрации, происходит смена налоговой, судебной и финансовой системы, колонии являются источником дешевой (во многих случаях, - как к примеру в Римской империи, и вовсе даровой) рабочей силы, из колоний в метрополию вывозятся произведения искусства, ее природные богатства, прочие ценности. Следует ещё заметить, что грабеж предполагает не один лишь вывоз из колоний в метрополию всего и вся, но также (в особенности с нового и новейшего времени) создание в экономике таких правил игры, при которой национальные (традиционные) колониальные производства третируются и подавляются, в то время как для товаров, произведенных в метрополии, - напротив, открываются все двери. Итогом подобной политики становится превращение колоний в сырьевые придатки метрополий: «Ни одного гвоздя не позволим сделать в колониях» - так выразил эту идею в отношении североамериканских владений Великобритании лорд Чатам – тогдашний глава английского правительства. Принятие Акта о гербовом сборе, законы 1767 года (в числе которых были законы с говорящими названиями, вроде «Шляпного закона» - о запрете беспошлинного производства шляп), или печально-известный «Чайный закон» 1773 года, вызвавший бурю возмущения колонистов и вылившийся в итоге в т.н. «Бостонское чаепитие» - всё это отголоски подобного подхода.
              Или британское владычество в Индии, описанию которого К.Маркс посвятил свою одноименную работу⁸, - материал, дающий возможность оценить деятельность английских колонизаторов в этом «любимом алмазе в короне Её Величества»: основной задачей в первые годы существования Ост-Индской компании, для выполнения которой она была создана, являлась доставка индийских промышленных товаров, текстиля и т. п., а также специй и других аналогичных товаров с Востока в Европу, где на них существовал большой спрос. С развитием в Англии техники промышленного производства там появился новый класс промышленных капиталистов, потребовавших изменения этой политики. Английский рынок должен был закрыться для индийских товаров, а индийский - открыться для английских готовых изделий. Английский парламент под влиянием этого нового класса начал проявлять большой интерес к Индии и к деятельности Ост-Индской компании. Прежде всего индийским товарам был закрыт доступ в Англию в законодательном порядке, и поскольку Ост-Индская компания имела монополию на экспорт из Индии, то это ограничение повлияло и на другие внешние рынки. За этим последовали энергичные попытки ограничить и задушить индийскую промышленность с помощью различных мероприятий и внутренних пошлин, которые препятствовали циркуляции индийских товаров даже внутри страны. Тем временем английские товары могли свободно ввозиться в Индию. Текстильное производство Индии пришло в полный упадок, что затронуло огромное количество ткачей и ремесленников. Этот процесс протекал быстро в Бенгалии и Бихаре, а в других областях развивался постепенно, по мере распространения английского владычества и постройки железных дорог. Он продолжался в течение всего девятнадцатого столетия, разрушая также и другие старые отрасли промышленности: судостроение, металлообработку, стеклодувную, бумажную промышленность и многие ремёсла. Итогом данной политики колонизаторов стало массовое обнищание местного населения, невероятных размеров безработица, как следствие – голод, болезни и высокая смертность⁹, о которой генерал-губернатор Индии лорд Бентинк докладывал в 1834 году: «Бедствию этому едва ли найдётся аналогия в истории торговли. Равнины Индии усеяны костями ткачей».
             В результате подобной политики Индия была вынуждена перепрофилировать свою экономику, перейдя на производство экспортных тропических товаров - того же чая или кофе, требующих безумно большого количества живого труда по нищенским расценкам, таким образом Индия превратилась в аграрную колонию индустриальной Англии, поставлявшую сырьё и обеспечивавшую рынок сбыта для английских промышленных товаров. Действуя в Индии подобным образом, британские колонизаторы произвели тем самым «величайшую и, надо сказать правду, единственную социальную революцию, пережитую когда-либо Азией»¹⁰.  
             При подобном подходе стоит ли удивляться тому факту, что районы Индии, которые дольше всего находились под властью англичан, теперь самые бедные: Бенгалия, несомненно, была очень богатой и цветущей провинцией до прихода англичан. Возможно, существует много причин, объясняющих эти контрасты и особенности. Но нельзя закрывать глаза на тот факт, что Бенгалия, некогда столь богатая и цветущая, после 187 лет английского владычества, сопровождавшегося, как нас заверяют, энергичными попытками со стороны англичан улучшить условия жизни и научить народ искусству самоуправления, теперь представляет собой жалкую массу нищих, голодных и вымирающих людей.
             Резюмируя сказанное по разделу, можно отметить, что метрополия высасывает из провинций все соки, дабы жиреть самой: природа империй такова, чтоб получать из колоний множество различных благ и богатств для себя, немало не заботясь при этом об интересах населения колоний. Для этих целей она (империя) не останавливается ни перед чем, - ее не страшат ни голод, ни высочайшая смертность, ни почти поголовная безграмотность и нищета народов, населяющих колонии, а для того, чтобы держать покоренное население в узде, используются все методы – от искусственного поддержания религиозных предрассудков и ксенофобии, до прямого военного диктата.

             …а что у нас?

            - Веротерпимость. Хотя формально гражданам СССР свобода совести и гарантировалась конституционно¹¹, с веротерпимостью в имперском значении в Советском Союзе всегда были большие проблемы, уже хотя бы потому, что государственная религия как таковая в Стране Советов отсутствовала, напротив – провозглашались атеизм, диалектический материализм и материалистическая диалектика, а место религии в государстве занимала идеология. Причем лишь одна идеология имела право на жизнь - марксизм-ленинизм¹², она же повсеместно и проповедовалась и культивировалась. Что касается собственно религии, то она и де-юре¹³ и де-факто была отделена от государства, а вот предусмотренный Конституцией СССР (1977 г.) запрет на возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями – чистая правда: за весь период существования СССР аналогов армянской трагедии в Турции (1915 г.) мы не найдём. Что до отношения верхов к вопросам культа и его отправления для членов партии, в особенности для руководителей хоть республиканского, хоть бы даже Гор-, Рай- и т.д. исполкомов, не говоря уж о руководителях партии и государства общесоюзного значения – представить, к примеру, секретаря какого-нибудь Обкома партии стоящим в храме и осеняющим себя крестным знамением, - простите, - моего воображения на это не хватает, да и сам подобный бедолага, будучи уличен в подобном действии, рисковал нарваться на оргвыводы, а то и с партбилетом расстаться. Объяснялось это весьма просто - общим отношением марксистско-ленинской идеологии к религии вообще, что было выражено ещё самим основателем советского государства в его знаменитом тезисе о религии как об опиуме народа.  

-   Преференции для титульной нации. В СССР не было совсем (если считать титульной нацией русских), что нашло даже свое конституционное закрепление¹⁴, кроме того и в ЦК КПСС, и в его Политбюро, и в Совмине СССР имелось большое, а в ЦК партий Союзных Республик – подавляющее, количество представителей этносов, не относящихся к «имперскому»: и азербайджанец Алиев (Гейдар Алиевич) и белорус Громыко (Андрей Андреевич) и армянин Микоян (Анастас Иванович) и грузин Георгадзе (Михаил Порфирьевич) не удивляли там никого. Даже представители нетитульной нации на высшем государственном посту Генсека ЦК (украинец Хрущев и грузин (осетин?) Сталин) – и те не вызывали у советского человека никакого шока, а засилье тех же украинцев в советской армии (в том числе на высших командных постах) и вовсе нашло беззлобный выход даже в фольклористике тех времен (прежде всего – анекдотах).

- «Разделяй и властвуй» тоже не есть примета советского периода. Напротив, - на примере СССР мы наблюдаем совершенно иную тенденцию, - тенденцию к объединению как на уровне государственного устройства (при сохранении широких прав Союзных Республик – формально каждая из них суверенное государство¹⁵ с правом свободного выхода из Союза¹⁶), так и на уровне межэтническом.
               Первая тенденция проявила себя уже при образовании СССР: с начала 20-х годов XX в. проблема легитимирования новой власти единого государства оказалась решенной. Старая легитимность базировалась на традиционно имперском начале, скрепленном личностью императора как помазанника Божия. Новая легитимность была иной: идея империи, основанной на указанных принципах к тому времени никаких шансов на успех не имела, в особенности в условиях, когда право наций на самоопределение вплоть до полного отделения было провозглашено на самом высоком уровне. Нужен был новый подход, и он был найден, что весьма тонко почувствовал безымянный участник XI съезда РКП(б), чей возглас с места, зафиксированный протоколом работы съезда в ответ на жалобы украинского представителя возродить при создании нового государства прежнюю «единую и неделимую», звучал, как: «Единая и неделимая Партия!». Всё верно, - ведь при наличии партии, базирующейся на общих для всей организации идеологии и организационных принципах, способ объединения республик в историческом масштабе был относительно неважен, если конечно соблюдалось главное правило: существование однопартийной политической системы, при которой именно эта самая партия является ядром его политической системы, его руководящей и направляющей силой¹⁷. 
                Всё это понимал и Ленин, - вот почему он воспротивился сталинскому плану автономизации, предполагавшему формальное встраивание в состав РСФСР Украины, Белоруссии, Грузии, Армении и Азербайджана. В итоге победы федералистов во главе с Лениным, была признана необходимость заключения договора об объединении РСФСР с образовавшейся закавказской федерацией – ЗСФСР, а также с УССР и БССР. Новое государство первоначально даже предполагалось назвать Союз Советских Республик Европы и Азии, указывая тем самым на возможность не только права государств на свободный выход из Союза, но и, при успехах социалистического строительства, на право вступления в него для других государств. Тем не менее 30.12.1922 г. новое государство получило всем хорошо знакомое название – СССР.
               Вторая тенденция имеет отношение к вопросам межэтнического устройства советского государства: если империи традиционно занимаются противопоставлением одного этноса другим, выпячивая их различия с целью сыграть на межэтнических противоречиях, активно используя конструкцию «свой – чужой», а также претворяя в жизнь идею ксенофобии, в Советском Союзе все эти факторы тщательнейшим образом сглаживались и нивелировались, что нашло свое отражение в произнесенном Н.С. Хрущевым с трибуны XXII съезда КПСС (1961 г.) тезисе: «В СССР сложилась новая историческая общность людей разных национальностей, имеющих общие характерные черты – советский народ», впоследствии нашедшем отражение в Конституции СССР 1977 года: «Социальную основу СССР составляет нерушимый союз рабочих, крестьян и интеллигенции. Государство способствует усилению социальной однородности общества — стиранию классовых различий, существенных различии между городом и деревней, умственным и физическим трудом, всестороннему развитию и сближению всех наций и народностей СССР»¹⁸.
               Не выдерживает критики и идея поддержания разобщенности государства с целью продвижения в «колонии» товаров, произведенных в «метрополии». Не выдерживает и потому, что на уровне Основного Закона советского государства данный принцип был закреплен совершенно иначе, - через указание на то, что экономика СССР составляет единый народнохозяйственный комплекс, охватывающий все звенья общественного производства, распределения и обмена на территории страны¹⁹. Данная идея нашла свое отражение и в реальных делах: именно так, с целью создать экономическую связку между различными республиками, входящими в Союз, в Союзных Республиках сперва создавались новые производства, новые промышленные предприятия (к примеру – украинский металлургический гигант «Криврожсталь», украинский же ДнепроГЭС, или армянский ЕрАЗ) и даже целые отрасли, а впоследствии произведенные в одной части Союза изделия входили в состав готового продукта, произведенного в другой республике: именно таким путем электрические конденсаторы армянского производства попадали в электротехнические изделия, производимые на предприятии «ВЭФ» (Латвия) или на белорусский «Амфитон», и потому, что СССР жил преимущественно в условиях экономического автаркизма, где импорт проходил главным образом через взаимоотношения в рамках СЭВ, в связи с чем основное потребление на территории страны приходилось на товары собственно советского производства, т.е. и в Москве и в Ташкенте продавались главным образом одни и те же товары, являвшиеся плодом вышеуказанной общесоюзной интеграции, в связи с чем вести речь о сбыте в «колонии» товаров, произведенных в метрополии, попросту некорректно.

- Колонии и их ограбление. Тут сразу два вопроса: что считать колониями СССР и что понимать под их ограблением? Понимать ли под ними страны Восточной Европы, Центральной и Юго-Восточной Азии, Латинской Америки (Куба) или вообще - все страны социалистического лагеря, за исключением КНР и СФРЮ, или считая СССР  продолжением Российской империи, рассматривать в качестве его колоний Союзные республики?
            Оба варианта на поверку оказываются ущербными, ибо если оставить в стороне свидомитский тезис о том, что москали зъили наше сало, приходится признать, что Центр в эти самые «колонии» всё больше вкладывал, а не брал оттуда: ни для кого, в общем, не секрет, что и продовольственное снабжение и рынок промтоваров в национальных окраинах СССР были лучше, чем в РСФСР, а в страны Восточной Европы был проложен нефтепровод «Дружба», о котором ещё с момента его постройки в 60-е годы, ходила такая вот шутка, что-де название у того нефтепровода говорящее: мол отдаем мы братьям по соцлагерю ту нефть так, по дружбе, и улетает она от нас в трубу. А ещё был знаменитый магистральный экспортный газопровод «Уренгой-Помары-Ужгород», соединявший газовые месторождения севера Западной Сибири с конечными потребителями в Европе, и снабжавший (снабжающий до сих пор!) их ещё и газом.
                Шутки шутками, но цена на ту нефть и на тот газ для братских социалистических стран (не говоря уж про Союзные республики, где цены на них не отличались от тех, что имели потребители в России) и в самом деле были плевыми, а вот оплата за их ширпотреб производилась Советским Союзом практически по мировым ценам. Да, в СССР с его массовым дефицитом всего и вся ценились польский трикотаж, чехословацкая посуда, или консервированные продукты производства ВНР, про табачные изделия болгарского производства я и вовсе деликатно промолчу, меж тем замечу, что в СССР продавались они повсеместно… все верно. Непонятно здесь другое: природные богатства, - невоспроизводимый, замечу, ресурс, с таким трудом добывавшиеся в нашей стране, передавались братьям по соцлагерю за копейки, а их товары приобретались Советским Союзом за реальные деньги. И кто здесь кого ограбил, где здесь колониальные отношения? Не следует забывать также об экономических взаимоотношениях стран, входящих в мировую систему социализма и являвшихся членами СЭВ, ведь деятельность этой организации имела ряд важных позитивных результатов: в странах, входящих в эту организацию, с помощью других членов СЭВ создавалась развитая индустрия, осуществлялось строительство, проводилось научно-техническое сотрудничество и т. д. СЭВ способствовал интеграции экономических систем стран-участников, их прогрессу в экономическом и техническом развитии. Через СЭВ координировалась клиринговая (бартерная) торговля между странами-участницами, проводилось согласование и взаимная привязка народнохозяйственных планов. На долю стран-членов СЭВ в 1975 приходилась треть мирового промышленного производства, хозяйственный потенциал этих государств вырос с 1949 в несколько раз, - и всё вот это - колониальные отношения?
            Резюмируя сказанное по разделу, отмечу, что даже по набору формальных признаков считать СССР империей, нельзя, да и потом: наличие элементов формального сходства не передает сути явления, а значит, следуя завету Конфуция, в вопросе о «советской империи» пора менять имена. Давно пора, я так считаю, хоть бы даже с точки зрения Истины, пускай и в ее метафизическом значении.
___________________________________________________
¹Формальное начало восстания сипаев было спровоцировано оскорбление религиозных чувств восставших: новейшая винтовка Энфилда с капсюльным замком снабжалась патронами, обмотанными пропитанной салом бумагой. Во время зарядки обмотку патрона надлежало скусывать, в то время как в индуизме запрещено питаться мясом коров, а в исламе свинья — нечистое животное. Когда британцы осознали свою ошибку, было уже поздно. Хотя подразделения сипаев специально комплектовались по смешанному признаку, это не помешало сговору мусульман и индусов.
²Имеются, впрочем, и исключения, к примеру монголы династии Юань в Китае, при которой даже высшие государственные должности порою замещались инородцами, - достаточно вспомнить киданина Елюй Чуцая, занимавшего таковые при Чингисхане и Угэдее. Ибо «можно завоевать государство, сидя в седле, но нельзя управлять государством из седла».
³Исключением из данного правила следует признать турецких янычар, первоначально набираемых исключительно из числа немусульманских народов Османской империи в рамках т.н. девширме (налог кровью).
 ⁴В монгольской империи личная гвардия монгольского хана (кешиктены) формировалась следующим образом: «К сему повелению следовал указ государя Чингис-хана относительно избрания и пополнения кешиктенов: "Объявляем во всеобщее сведение по всем тысячам о нижеследующем. При составлении для нас корпуса кешиктенов надлежит пополнять таковой сыновьями нойонов-темников, тысячников и сотников, а также сыновьями людей свободного состояния, достойных при этом состоять при нас как по своим способностям, так и по выдающейся физической силе и крепости». Сокровенное сказание монголов § 224. Привилегированное положение гвардии заключалось в том, что любой кешиктен был по рангу на одну ступень выше воина или командира того же чина из простых армейских частей.
⁵После реформ Дария I в провинциях (сатрапиях) персидской державы был введен принцип разделения властей: во главе каждой сатрапии стоял начальник гражданского и финансового управления (сатрап), главной обязанностью которого было наблюдение за правильным поступлением податей и налогов и за возделыванием земли; царский секретарь, - через которого сатрап получал приказания царя; и командующий войсками, получавший приказания непосредственно от царя. Ежегодно и даже чаще страну объезжали особые инспекторы («глаза и уши царя»), ревизовавшие сатрапии с уполномочием вводить реформы и даже удалять сатрапов от должности.
⁶Египет, например, поставлял хлеб, Киликия — лошадей, Мидия — лошадей, мулов и рогатый скот, Армения — жеребят, Эфиопия — чёрное дерево и слоновую кость.
⁷Следует при этом отметить, что до подавления восстания сипаев в 1858 г., Индия управлялась силами Британской Ост-Индской торговой компании, после подавления этого восстания прямой административный контроль над Индией, в т.ч. назначение губернатора Индии, было передано от компании британскому монарху.
⁸К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 9, с.130-136.
⁹Результатом принудительного прикрепления сотен тысяч бенгальских ремесленников к факториям Британской Ост-Индской торговой компании, обусловленного монополизацией ею внешней торговли Бенгалии, стал резкий рост налогового бремени, ставшего в свою очередь причиной страшного голода 1769-1770 гг., во время которого погибло от 7 до 10 миллионов бенгальцев. В 1780 -1790-х годах голод в Бенгалии повторился, погибло ещё несколько миллионов человек (Антонова К. А., Бонгард-Левин Г. М., Котовский Г. Г. 1979. История Индии. М.; Губер А., Хейфец А. 1961. Новая история стран зарубежного Востока. М.).
¹⁰К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 9, с. 135.
¹¹Конституция СССР (1977 г.), ст.52
¹²Там же, ст.6
¹³Там же, ст.52
¹⁴Там же, ст.ст.34, 36
¹⁵Там же, ст.76
¹⁶ Там же, ст.72
¹⁷ Там же, ст.6
¹⁸ Там же, ст.19
¹⁹ Там же, ст.16