July 30th, 2010

Силуэт

Автора! (vol.2)

Поднятая (точнее сказать, продолженная) мною вчера тема о лжецитатах и их авторах как показали комментарии, вызвала живейший интерес среди тех, кто читает мой блог, некоторые даже «добавки» попросили, а я даже вроде как пообещал… ну что же, пацан сказал, пацан сделал. Получите: 

«Пастернака не читал, но осуждаю» Обычно используется в ситуации, когда имеется потребность «срезать» несогласного оппонента, незнакомого (либо знакомого весьма поверхностно) с каким-либо источником. Авторство данной фразы как правило выводится из опубликованных разными газетами «писем трудящихся» по вопросу об осуждении поведения Б.Пастернака, либо приписывается одному из участников общемосковского собрания писателей, прошедшего в Москве 31 октября 1958 г.
              Что удивительно, но в таком вот виде данная фраза не фигурировала ни там, ни там, в связи с чем можем вести речь об уже упоминавшемся ранее приеме под названием «художественная резьба по тексту».
               Напомню также, что истоки данной фразы связаны с публикацией романа Б.Пастернака «Доктор Живаго» зарубежными издательствами, что и обусловило смысл некоторых тогдашних выступлений в прессе, который сводится к «роман не читал, но осуждаю факт его публикации за рубежом».
               Что касается собрания писателей, то наиболее близким по форме и условиям мифа являются слова А. В. Софронова: «Нам иногда кажется, что за пределами Москвы, за пределами Советского Союза мало интересуются подробностями нашей литературы. Оказывается, это не так. Даже там, в этом небольшом чилийском городе Вальпараисо, писатель Дельмаг был очень подробно информирован о некоторых событиях нашей литературы. Так, он сказал мне: «Странно вы себя ведете с Борисом Пастернаком, он ваш враг». Я книгу не читал тогда и сейчас не читал. Я говорю: «Знаете, это очень странный человек, заблуждающийся, с ложной философией, у нас его считают несколько юродивым». Он говорит: «Бросьте, какой он юродивый! Он совсем не юродивый. Он всю свою политическую программу — программу отрицания Октябрьской революции — изложил очень ясно, очень подробно и очень зловредно для вас, потому что эта книжка (а она распространялась до получения Нобелевской премии уже в течение полутора лет главным образом на английском и даже на русском языке) приносит здесь вред и является знаменем антисоветской пропаганды» (см.Стенограмму общемосковского собрания писателей. 31 октября 1958 г.). 

«Жена Цезаря вне подозрений» Сегодня в основном используется в значении, что-де статус супруги высокопоставленной особы уже сам по себе индульгенция от любых подозрений.
                Но обратимся к истории вопроса: в Древнем Риме ежегодно в доме одного из высших сановников совершался ночной праздник в честь Bona dea («Доброй богини» — покровительницы плодородия и женской добродетели), на который допускались только женщины. В 62 г. до н. э., когда этот праздник проходил у Помпеи — жены Юлия Цезаря, на него хитростью проник мужчина, переодевшийся женщиной (некто Публий Клодий Пульхер). Он был разоблачен, обвинен в святотатстве и привлечен к суду.
                Этот случай был вдвойне неприятен для Цезаря. Во-первых, он, как главный понтифик, то есть верховный жрец, должен был следить за чистотой культа и предупреждать покушения на святыни, обряды и т. д. Во-вторых, это случилось в доме его жены. Хотя формально она была ни в чем не виновата и стала лишь жертвой обмана, тем не менее по Риму поползли разные толки: случайно ли проник мужчина ночью в дом Помпеи, следит ли она за строгим соблюдением обряда и т. д. В результате Цезарь с женой все же развелся.
              На состоявшемся над Публием Клодием суде не было выявлено ничего из того, что  порочило бы честь и достоинство теперь уже бывшей жены Цезаря. Когда же судья задал Цезарю вопрос, почему несмотря на это он все-таки развелся с Помпеей, Цезарь, как сообщает в своих Сравнительных жизнеописаниях, посвященных Цезарю древнегреческий историк Плутарх, ответил: «Жена Цезаря должна быть выше подозрений» (Плутарх, Цезарь, 9—10; Цицерон, 28—29).
             Таким образом изначальный смысл выражения состоял в том, что жена человека с высоким положением должна вести себя настолько безупречно, чтобы не давать повода не только для осуждения, но даже и для подозрения в чем-либо неблаговидном. Проще говоря, жена Цезаря не должна быть даже подозреваема.

               Collapse )